Гостиницы на космических орбитах, поселения на Марсе и Луне, 10-минутные полёты в космос вместо наскучившего отдыха на курортах планеты Земля, - так, по словам латвийского энтузиаста космоса Паулса Ирбинса, будет выглядеть будущее, которое большинство из живущих сегодня увидит своими глазами. Житель Цесиса известен многим как выбывший на третьем этапе отбора участник проекта Mars One, в рамках которого планировалось создание колонии на Красной планете. Обратный билет не был предусмотрен, поэтому первопроходцу из Латвии пришлось бы «жить и умереть на Марсе». С кем, как не с ним беседовать в день годовщины полета Гагарина в космос?

«Оставшийся за бортом» космического корабля, не пройдя третий этап отбора, житель Цесиса, которого всегда манил и интересовал космос, сегодня является руководителем и создателем Центра занимательной науки Zinoo. Кроме того, наш соотечественник запустил в стратосферу первый латвийский космический зонд, а в настоящее время координирует проект «Первые сто километров Латвии в космосе», в рамках которого к столетию Латвии на 100 километров, на «официальную границу космоса» будет запущена ракета.

- «Хотите жить и умереть на Марсе?», - так начиналось объявление о приёме заявок на участие в проекте колонизации Красной планеты без возвращения на землю Mars One. Сейчас, когда ты «остался за бортом космического корабля», как можешь оценить проект? Есть мнение, что это крупная афера, направленная на сбор средств.

- Наверное, Mars One это и авантюра, и большие мечтания, и возможность заработать деньги. Однако над всем этим, думаю, действительно стояла цель отправить людей на Марс. Идея хорошая и правильная — чтобы колонизировать Марс, сначала необходимо отправить туда людей в одном направлении. Также, как это делали европейцы, когда основывали Америку и Австралию.

- То есть, ты считаешь, что полет на Марс в рамках данного проекта действительно состоится?

- Если мы смотрим конкретно на этот проект — думаю, у них ничего не получится.

На данный момент можно сказать, что проект практически «мертвый» - год я не слышу о нём ничего актуального. В этом году они планировали послать на Марс первые зонды — но ничего не происходит, они уже отстали от своего плана.

Думаю, основная проблема заключается в нехватке денег и спонсоров. Однако в этом есть и хорошее - они были первыми, кто начал об этом серьезно разговаривать. Mars One создал «волну» - после объявления проекта, об освоение Марса начали говорить в России, Китае, Америке, Индии и в Арабских Эмиратах. Теперь даже Илон Маск, основатель Tesla и SpaceX, говорит о том, что мы должны основать базы на Красной планете. Думаю, импульс для всего этого дал именно проект Mars One.

8 Фото
Элон Маск представил марсианскую колонию

- А не может быть обратного эффекта? Например, ирландский физик Джозеф Рош, один из 100 финалистов Mars One, поделился опасениями, что провал проекта, в который много людей вложили свое время и деньги, может подорвать веру в такие космические проекты, основанные на энтузиазме.

- Думаю, у некоторых людей будут такие эмоции. Однако те, кто этой сферой действительно интересуются, понимают, что для реализации подобных проектов нужны большие деньги, всё не так просто. Всегда есть люди, которые будут говорить, что это невозможно. И таких людей всегда будет больше. И только когда первопроходцев запустят, когда несколько людей, возможно, погибнут, после больших неудач и побед люди начнут верить в возможность подобных космических проектов.

- Знаю, что ты достаточно долго думал перед тем, как подать заявку. Какие чувства ты испытывал в тот момент?

- Полгода я сидел над формой заявки — я уже ее заполнил, и каждые 2-3 недели что-то там менял… Последние 2-3 месяца ушли на так называемые «внутренние переговоры». Одна часть меня говорила «давай, давай, вперед!», а вторая говорила: «Нет-нет, у тебя здесь друзья, семья и всё такое».

Когда внутренние переговоры закончились, это решение стало логичным, обдуманным. Я понял, что других аргументов нет, и осталось нажать кнопку Enter...

Больше эмоций, пожалуй, я испытал, когда получил подтверждение, что я прошел первый отбор. С женой и друзьями мы в тот момент были в Норвегии, катались на лыжах, и прямо перед Новым годом, 31 декабря, я получил сообщение, что моя кандидатура одобрена.

FOTO: Jānis Škapars/TVNET

- Ты подавал заявку будучи в браке. Супруга приняла твой выбор. Получается, она отнеслась серьезно к твоему желанию и допускала, что через какое-то время расстанется с тобой навсегда? Или она считала это авантюрой и не верила, что полет состоится?

- Жена сказала: «Выбрали в первый тур, это хорошо, но вот когда уже надо будет сидеть у порога ракеты, тогда будет другое». Моя жена понимала, что космос — это «моя сфера», в которой я хочу себя реализовывать, и она, в свою очередь, должна меня поддерживать. Она говорила мне: «Иди вперед». Есть еще один важный момент — каждый из нас должен понимать, что любые отношения в любой момент могут закончиться — тебя может переехать машина, ты можешь упасть с крыши… Когда ты реально понимаешь это, ты начинаешь уделять больше времени своим близким.

- То есть гипотетический полет на Марс стал своеобразным катализатором твоих отношений с супругой?

- Да, наши отношения из-за этого стали лучше.

Осознание того, что всё закончится, даёт толчок для того, чтобы более интенсивно прожить эти отношения и прочувствовать жизнь.

- Ты реально был готов улететь?

- Да, я был к этому готов, но, конечно, у меня были свои «красные линии» - я бы сел только в ракету, на которой реально можно долететь до Марса, а не в ту, которую только вчера закончили. Второе — я бы хотел быть уверенным, что на Марсе есть, где жить. То есть не так - «прилетел, высадился и через 50 минут умер». Я ставил перед собой задачу показать, что несмотря на риск умереть через год, ты там питался, работал, что-то оставил.

- Тобой руководила цель оставить что-то после себя, сделать что-то полезное для тех, кто остался на Земле?

- Да! Я понял, что это то, от чего я сам внутренне не могу убежать.

Кто-то хочет подняться на гору, кто-то хочет сконструировать машину, кто-то хочет найти лекарство от рака, у каждого свое призвание в жизни! Мною движет желание что-то сделать — как для себя, так и для потомков.

- Если бы ты полетел на Марс, что бы ты взял с собой?

- Я долго об этом думал, но ничего придумать не смог. Единственное, что пришло в голову — книга с песнями. Фотографии близких можно взять на электронных носителях… Знаю точно, что никакие амулеты я бы с собой точно не брал.

- Есть различные расчеты, согласно которым первые колонизаторы смогут прожить на Марсе разное время - от 5 минут до нескольких десятков лет. Каковы твои оценки?

- Подготовка к программе подразумевала прочтение множества научной литературы. Одна из больших проблем жизни на Марсе — у этой планеты нет своего магнитного поля. Кроме того, существует очень большой риск радиации. Если просчитать, что люди будут выходить на саму поверхность Марса на час в день, то критическая доза этой радиации набирается лет за 60… Самый большой риск радиации, кстати, не на самом Марсе, а на пути к нему. Кроме того, уже доказано что на Марсе есть вода. Разделив ее на водород и кислород, можно получить, чем дышать. Если говорить о нехватке электричества… Опять же, есть солнечные панели, с помощью которых можно его вырабатывать.

Теоретически, у людей уже есть все возможности для колонизации Марса. Если все делать правильно.

32 Фото
Центр любознательности и науки ZINOO в Риге

- Ты неоднократно рассказывал о процессе подготовки, исследованиях, собеседованиях. Однако один, на мой взгляд, важный нюанс не был освещен. А именно - юридическая сторона. Мы все умрем. Это неизбежно. Как в случае гибели на Марсе было бы оформлено свидетельство о смерти, которое имело бы юридическую силу на Земле? Какие документы и бюрократические формальности пришлось бы оформить, улетая на Марс? Свидетельство о смерти пришлось бы оформлять до посадки в космический корабль? Латвийское законодательство такое вообще допускает?

- Очень хороший вопрос, потому что на эту тему еще никто не думал. Свидетельство о смерти, наверное, могут выдать удаленно. Как это сделать — пока непонятно. Я представляю, что в будущем этими вопросами будет заниматься ООН. Когда будет основана колония на Луне или на Марсе, думаю, будет некий представитель организации, который сможет заниматься регулированием юридических и бюрократических вопросов.

- Если даже находясь физически в стране мы иногда сталкиваемся с различными сложностями в оформлении различных документов, страшно представить, что будет, когда эти вопросы надо будет решать с другой планеты…

- Конечно, в первый период освоения Марса все это будет в разы сложнее... Также как и делать первых детей на Красной планете.

Дети, появившиеся на свет на Марсе, скорее всего, не смогут вернуться на Землю, потому что у них будет другая физиология, это будет другой тип людей.

Возвращаясь к теме оформления документов — наверное, я бы начал об этом думать только тогда, когда уже имел в кармане билет на космический корабль.

- В какую из теорий происхождения человечества ты веришь?

- Я все же придерживаюсь теории эволюции. Однако, как и любой ученый, я имею открытый взгляд на любые вещи — даже неверная теория дает нам пространство для новых открытий. Где-то я даже немного верующий, но не религиозный человек.

- То есть ты не атеист?

- Трудно сказать. Я очень большой скептик, но и не атеист.

Я бы хотел верить, что есть некий высший разум… Но опять же, если я скептически смотрю на свое желание верить в то, что «после смерти что-то есть», я понимаю, что мой мозг пытается успокоить себя, что мол, не всё закончится.

Когда с одной стороны ты веришь, а с другой — нет, это хороший внутренний процесс, который способствует постоянному изучению и поиску ответов на внутренние вопросы.

- Ты смотришь фильмы о полетах на Марс?

- Все!

- Они имеют научную составляющую, или это фантастика?

- Единственный фильм, который основан на научных фактах — «Марсианин».

- То есть на Марсе можно вырастить картошку?

- Да, можно вырастить картошку, можно регенерировать воздух, можно очистить мочу и превратить ее в воду. У меня была возможность встретиться с автором этой книги Энди Вейром на одной вечеринке в Америке. Он рассказал, что в основе его книги лежат маленькие статьи, которые он публиковал в интернете, для того, чтобы ученые вносили свои коррективы и исправляли его ошибки.

- Чем еще «сумасшедшим» ты занимался помимо участия в проекте Mars One?

- Сейчас наша цель — построить ракету, которая может полететь в космос на высоту 100 километров. Когда мы этого достигнем, мы станем второй командой в мире, которые на любительском уровне достигли космоса. Пока это сделали только в Америке.

Мы начали это полтора года назад — строили, как мы говорим, картонные ракеты, и сейчас мы уже строим большие стратосферические платформы. Наша идея заключается не в том, чтобы запустить ракету с земли, - это очень дорого. Мы хотим сделать маленькую ракету, поднять ее с помощью большого баллона на высоту 30 километров, и уже оттуда ее запустить. Если мы это сделаем, это будет большой рывок не только для Латвии, но и для всей Европы.

- Насколько я понимаю, проект «Первые сто километров Латвии в космосе» приурочен к столетию Латвии?

- Да, этого мы очень хотим. Получится ли в этом году — большой вопрос.

Ракетостроение — это не то занятие, чем можно заниматься по вечерам после работы за бокалом пива.

На данный момент два человека из нашей команды ежедневно работают над этим на полную мощность. Каждые 2-3 недели у нас новые старты, мы испытываем новые разработки, системы связи, ракетные двигатели, электронику. Это очень серьезный проект и то, что наши технические ребята делают в условиях нехватки финансирования, я бы назвал волшебством.

FOTO: Jānis Škapars/TVNET

- Государство принимает какое-либо участие в освоении космического пространства?

- Если смотреть с государственной точки зрения — сейчас Латвия является ассоциированным членом Европейского космического агентства. Латвия перечисляет примерно 1 млн евро в год. Эти деньги не остаются где-то в Европе, а приходят обратно в страну — в университеты, в компании, которые работают в сфере космических разработок. Думаю, 12 апреля мы публично скажем, что мы основали латвийскую ассоциацию космической индустрии — пока она маленькая, в нее входят только 6 компаний, которые работают в сфере космонавтики и развитии новых технологий.

Космос — это не только ракеты и космонавты. Это и электроника, и программирование, и радиосвязь, и медицина, и продовольственные продукты, и одежда и т. д.

Что очень важно — если кто-то изобретает очень компактный инструмент для здоровья человека в космосе, то такой же инструмент будет полезен для миллионов людей, живущих на Земле. Космическая сфера, также как и военная сфера, всё время создает новые технологии.

- Космический туризм. Насколько реально, что в ближайшем будущем состоятельные туристы, которым наскучил отдых на Мальдивах, смогут облететь вокруг земного шара?

- Реально. Это вопрос денег. Основатель корпорации Virgin Group Ричард Брэнсон создал компанию Virgin Galactic, которая продает полеты в космос. Но это не орбитальный, а суборбительный полет — большой самолет поднимает маленькую ракету на высоту 20 километров, оттуда она поднимается на высоту 100 километров и медленно падает.

Это, грубо говоря, 10-минутный полет в космос. Один билет стоит 200 тыс. долларов. По-моему, один 6-местный корабль уже полностью укомплектован литовцами.

Всего же продано порядка 100 билетов. Сейчас они занимаются необходимыми для запуска проверками. Думаю, года через 2 может состояться первый их старт. Только что прочитал, что одна компания планирует строить гостиницу на орбите земли. Для этого, думаю, понадобится лет 10.

- Выходит, это не фантастика и мы при своей жизни все это увидим?

- Думаю, что мы увидим не только высадку людей на Луну, но и функционирующие поселения на Марсе.

При условии, что в мире не произойдет никаких глобальных катаклизмов. Если честно, я верю, что лет через 20 я сам смогу полететь на Марс.

- Раньше каждый второй мальчик мечтал стать космонавтом. Думаю, ты тоже. Сейчас быть космонавтом — уже не так престижно?

- Да, не так престижно, потому что возможность стать космонавтом очень мала. Таких мечтателей становится меньше, хотя есть и они… Например, сын моего друга, который мечтает стать космонавтом с трех лет. Кроме того, я вижу, что с каждым годом молодежь начинает интересоваться космосом всё больше — пишут письма нашей команде, интересуются ракетостроением и т. д. Мы посещаем школы, рассказываем о возможностях карьеры в данной области, и в дальнейшем, думаю, очень многие молодые люди будут заниматься именно «прикладным космосом».

- Если вернуться к вопросу о «сумасшедших» поступках, которые не связаны с твоей профессиональной деятельностью.

- Мне нравится восхождение в горы — для меня это физическое и моральное «питание» - когда у тебя не остаётся сил, и ты не понимаешь, где их взять, но должен «собрать себя» и приодолеть трудности. Два года назад я покорил Казбек в Грузии.

Есть ещё один экстремальный проект — уже 7 лет 2 раза в год мы идем по границе Латвии. Начали в Айнажи и за это время уже прошли вдоль Эстонии, России и Белоруссии. Через болота, через леса…

Когда мы шли вдоль эстонской границы, ночевали в палатках, но как только стали идти по Латгалии — везде оставались в маленьких домиках. Что меня удивило — там везде тракторы, люди работают, есть сельскохозяйственные комплексы. Люди очень отзывчивые и позитивные.

Вот в конце апреля у нас намечен новый этап нашего «путешествия вокруг Латвии».

- Какая твоя любимая книга?

- Сейчас мне очень нравится американский фантаст Айзек Азимов. Раньше мне казалось, что фантастика 30-х годов не может быть интересной. Однако, когда я начал читать, втянулся. У него есть очень интересные тезисы о том, как может развиваться человечество.

Один вариант развития — что у нас будет все автоматизировано, и люди начнут деградировать. Если у людей нет новых амбиций, развитие останавливается. Любое стабильное общество при таких условиях приходит в упадок.

Другой вариант — развивать технологии, расширяться и открывать новые планеты.

FOTO: Jānis Škapars/TVNET

Если говорить на примере человека — он меняется только тогда, когда у него есть внутренний конфликт. И именно эти противоречия внутри являются катализатором всего, что мы делаем, поводом найти что-то новое. То же самое для развития человечества — мы должны понимать, что не всегда все будут друг с другом согласны. У нас множество мнений — и совокупность этих противоречий рождает что-то новое.

Мы должны больше говорить о космосе. В Латвии сейчас такие немного стагнационные настроения: «В Евросоюз и НАТО вступили. Что дальше?». Понятно, что из Латвии мы не будем запускать ракеты — у нас нет таких возможностей, но мы можем строить электронику, роботов, которые работают на Луне и Марсе, строить медицинское оборудование и т. д.

Люди, которые сейчас программируют веб-странички, могут программировать ракеты. Люди, которые занимаются медицинскими лазерами, могут делать похожие лазеры для медицины в космосе — это те же самые знания, но экономическая цена таких продуктов намного выше.

Разработчик веб-страниц может зарабатывать в десятки раз больше, если придумает что-то для космической индустрии.

- Вспомнила анекдот: Что бы вам было сложнее всего объяснить человеку из прошлого века? То, что у меня в кармане лежит прибор, у которого есть доступ ко всей информации, известной человеку, с которого можно наблюдать за космосом в режиме реального времени, а я использую его, чтобы смотреть фотографии котов.

- Да, некоторые люди просто не знают, не слышали о каких-то возможностях, им, возможно, не хватает информации… А когда происходит так, то, конечно, легче посмотреть видео котика и собачки. Именно поэтому мы открыты и постоянно рассказываем о всех наших проектах — надеемся, со временем латвийским людям всё это станет более интересно.

16 Фото
Новые фото с Марса